Джокер: комедия, которой никто не смеётся

Первая: правило второго свидетеля. После твоего просмотра «Бо» это будет знакомо: Артур — ненадёжный рассказчик, и фильм честно это показывает, но только тем, кто проверяет. На пересмотре применяй простой тест к каждой сцене: видит ли происходящее кто-то, кроме Артура, и реагирует ли на это? Линия Софи этим тестом рассыпается за один просмотр — но она не единственная. Держи тест включённым до самого белого коридора.

Вторая: слушай смех, а не слова. У Артура смех — не эмоция, а симптом (в фильме это реальное расстройство: неконтролируемый смех при стрессе, у Артура даже есть карточка-объяснение для прохожих). Но смехов у него несколько, и они разные — об этом ниже. Смех в этом фильме честнее любых реплик: слова Артур подбирает, смех из него вырывается.

Третья: это фильм-дуэт с виолончелью. Хильдур Гуднадоттир написала основную тему до начала съёмок, и Филлипс включал её Фениксу прямо на площадке — знаменитый танец в ванной Феникс импровизировал под живую запись. Смотри, где тело Артура начинает двигаться «под музыку, которой нет в сцене», — это места, где Джокер поднимается в нём на поверхность.

На пересмотре различай три смеха Артура — они звучат по-разному, и Феникс играет их как три разных физических состояния. Первый — приступ: болезненный, задыхающийся, со слезами; тело сопротивляется собственному горлу (автобус, стендап, разговор с соцработницей). Второй — социальный: вымученный, «как у людей»; Артур смеётся, когда смеются вокруг, с запаздыванием — присмотрись к сцене в клубе, где он хохочет невпопад, копируя зал. Третий появляется только к финалу — тихий, свободный, искренний. Страшная арка фильма в том, что вылечивает Артура не терапия, а насилие: только после метро приступы отступают.

Худшее в психической болезни — то, что люди ждут от тебя поведения, будто её нет.Дневник Артура — фраза, которую камера показывает крупным планом

Сцена в метро — водораздел, и на пересмотре видно, как точно она собрана из двух половин. Первые два выстрела — паника и самооборона: трое пьяных клерков Уэйна избивают его на полу. А вот третий — Артур догоняет раненого на платформе и добивает. Между этими половинами проходит граница между Артуром и Джокером, и фильм отмечает её музыкой: до — только грохот вагона, после — вступает виолончель Хильдур. Дальше — та самая ванная: медленный, почти балетный танец, который Феникс импровизировал под живую запись темы «Bathroom Dance». Гуднадоттир играет её на халлдорофоне — электроакустической виолончели с резонирующими струнами; этот гул — буквально звук того, как в Артуре что-то резонирует впервые в жизни.

Разоблачение линии Софи — главный урок фильма о самом себе: флешбэк показывает те же сцены без неё, и «отношения» оказываются галлюцинацией. Но на пересмотре интереснее не сам твист, а то, как честно он был подготовлен: в каждой «совместной» сцене Софи не взаимодействует ни с кем, кроме Артура, её реплики — эхо его слов, а другие люди её «не замечают». Фильм ни разу не сжульничал — он просто рассчитывал, что зритель, как и Артур, хочет верить.

Линия матери — зеркало всего фильма в миниатюре, и после «Реинкарнации» ты увидишь знакомую рифму: наследство как приговор. Пенни зовёт сына Happy и повторяет, что его предназначение — «нести людям радость и смех»; письма Томасу Уэйну открывают версию про внебрачного сына; папка из Аркхэма отвечает контрверсией — усыновление, делюзии, попустительство насилию. Фильм подмигивает и тут: однозначного ответа нет. Документы могли быть сфабрикованы Уэйнами; фотография матери с подписью «T.W.» существует — но мы видим её глазами Артура, а этому взгляду мы уже не доверяем. «Наследственность» Артура — это не гены и не демон: это выбор, какую из двух непроверяемых историй о себе считать правдой.

И заметь сцену с подушкой глазами пересмотра: Артур убивает мать после того, как узнаёт, что его детская травма — её рук дело. Это единственное убийство, которое он совершает тихо, без смеха и без музыки. Самое личное — самое беззвучное.

Лестница в Бронксе — до фильма безымянная, после — место паломничества — работает как график всего сюжета. Весь фильм Артур поднимается по ней: тяжело, сгорбленно, против гравитации — так же, как тащит на себе город, мать и работу. В день шоу Мюррея он впервые спускается — и не идёт, а танцует. Гравитация наконец на его стороне: падение и освобождение в этом фильме — одно и то же движение, и хореография проговаривает это без единого слова.

Деталь из лора, которую стоит знать: сцена идёт под «Rock and Roll Part 2» Гэри Глиттера — осуждённого преступника, и выбор трека вызвал отдельный скандал. Случайность или нет, но факт жуткий и точный: гимн триумфа Джокера в реальности принадлежит человеку, которому аплодировать нельзя. Фильм и за кадром продолжает свой главный вопрос — кому мы хлопаем.

Фильм открыто собран из Скорсезе (который, кстати, изначально был приписан к проекту продюсером): «Таксист» дал одиночку, пишущего дневник в гниющем городе, «Король комедии» — несмешного комика, одержимого телеведущим. И тут главный кастинговый трюк: Роберт Де Ниро, игравший у Скорсезе Руперта Пупкина — маньяка-фаната, похищавшего ведущего, — здесь сам играет ведущего Мюррея. Круг замкнулся: бывший Пупкин постарел, добился славы и стал тем, кто высмеивает таких, как он сам сорок лет назад. Финальная сцена шоу — это «Король комедии», доигранный до конца, который Скорсезе себе не позволил.

После шоу город горит, и Артур получает свою коронацию: толпа в клоунских масках вытаскивает его из полицейской машины и укладывает на капот, как на алтарь. Он встаёт, рисует улыбку собственной кровью — и впервые смеётся третьим смехом, искренним. Параллельным монтажом в переулке у кинотеатра погибают Уэйны: фильм между делом показывает, что рождение Бэтмена — побочный продукт самолюбования Готэма. А потом — склейка, и белый коридор Аркхэма.

И вот здесь включи правило второго свидетеля на максимум. Аркхэм в финале — белоснежный и чистый, хотя мы видели его в середине фильма жёлтым и обшарпанным. Артур смеётся и говорит психиатру: «Вам не понять». Минимальное чтение: он вспоминает шутку — и, возможно, этой шуткой был весь фильм или его часть. Максимальное: Артур никогда не покидал больницу, и вся история — конструкция, придающая его страданию величие. Фильм сознательно не выбирает — и в этом финальная рифма с линией Пенни: у Артура две непроверяемые истории о себе, и он выбрал ту, где он — не жертва, а событие. Зритель на пересмотре делает тот же выбор — только теперь осознанно.

• Венеция-2019: «Золотой лев» — первый фильм по комиксам, взявший главный приз большого фестиваля. Жюри возглавляла Лукресия Мартель; решение произвело эффект бомбы и легитимизировало «Джокера» как авторское кино до всякого проката.
• Феникс сбросил 23–24 килограмма на диете из яблок и варёных овощей — «жуткая, брутальная диета» по его собственным словам. Истощённое тело — часть хореографии: лопатки и рёбра Артура двигаются в танцах как отдельный персонаж. Для сиквела он повторил трюк и зарёкся: «больше, наверное, так не стоит».
• Хильдур Гуднадоттир получила «Оскар» за саундтрек (Феникс — за роль). Партитура написана до съёмок, звучала на площадке и в буквальном смысле дирижировала пластикой Феникса — редкий случай, когда музыка была не постпродакшеном, а режиссёрским инструментом.
• Бюджет $55 млн — карманные деньги по меркам кинокомиксов; Warner страховалась от провала «взрослого R-rated фильма про клоуна». Сборы перевалили за миллиард — рекорд для R-рейтинга на тот момент.
• Сиквел «Безумие на двоих» (2024) — мюзикл с Леди Гагой — провалился у критиков и зрителей. Для пересмотра это даже полезно знать: первый фильм задумывался и работает как законченная история, и его финал в белом коридоре — настоящий конец, что бы ни говорило продолжение.

• Телевизор как единственный собеседник. Артур разговаривает с экраном, репетирует перед ним, фантазирует внутрь него (сцена «Мюррей выбирает его в зале» — тоже выдумка, проверь правилом свидетеля). Джокер рождается не из насилия, а из желания быть увиденным — насилие просто оказалось единственным работающим каналом.
• Грим как календарь. Следи за лицом: слёзы, размывающие грим в начале, — кровь, дорисовывающая улыбку в конце. Один и тот же жест «сделать лицо» проходит путь от маскировки боли до её демонстрации.
• Весёлая музыка на страшных сценах. «Smile», «That's Life» Синатры, «Send in the Clowns» — фильм постоянно кладёт эстраду на трагедию. Это тот же приём, что «Fire Temple» в «Солнцестоянии» и «Reborn» в «Реинкарнации»: саундтрек встаёт на сторону персонажа, а не зрителя.
• Рифма с «Бо» — для твоей коллекции. Феникс дважды сыграл человека, чью реальность зритель не может проверить: Бо живёт в мире, отредактированном матерью, Артур — в мире, отредактированном им самим. «Джокер» — это «Все страхи Бо», в котором герой перестал бояться; посмотри их подряд, и оба фильма станут страшнее.