Хадзимэ Исаяма · WIT и MAPPA · 2013–2023 · разбор, часть вторая
Первый том шёл по порядку показа. Этот — по порядку событий: от девочки, которая две тысячи лет назад провалилась в корни дерева, до мальчика с собакой на руинах. Внутри: мотив каждого, кто двигал сюжет, устройство девяти титанов и правила их передачи, и разбор пяти мест финала, на которых спотыкаются все. Спойлеры — все.
Исаяма построил показ так, чтобы каждое новое знание переворачивало старое: сначала монстры, потом соседи, потом государство, потом ты сам. Это отличная драматургия и очень плохая справка. Мотивы в «Атаке титанов» почти всегда старше персонажей, которым мы их приписываем, и разложить их можно только по времени мира — от нулевого года к 854-му.
Первое правило: мотив здесь почти никогда не принадлежит тому, кто действует. Райнер не решал ломать стену — за него это решили в Марлее, когда ему было двенадцать. Гриша не решал стать титаном — его выбрал умирающий шпион. Эрен не решал начать Гул земли — он увидел, что уже начал его, в воспоминании, присланном из будущего. Спрашивать «зачем он это сделал» почти всегда бесполезно; работает вопрос «в какое положение его поставили и кто его туда поставил».
Второе правило: ни один поворот не объясняется характером. В сериале нет злодеев и нет героев, потому что нет ни одного персонажа, чьи поступки объяснялись бы тем, какой он человек. Объясняются они тем, где он родился и что ему рассказали про его народ. Габи и Эрен — один и тот же ребёнок, выращенный по разные стороны моря; сериал ставит их рядом именно чтобы это стало невозможно не заметить.
Третье правило: время замкнуто, поэтому причина иногда лежит позже следствия. Атакующий титан получает воспоминания не только прошлых, но и будущих носителей — единственный из девяти. Из-за этого у части событий нет начала: Эрен направил титана Дины на свою мать, потому что видел, что уже направил. Это не сюжетная дыра, это устройство. Подробно петля разобрана в Томе XX; здесь она принимается как данность.
Что нового в этом томе
Её историю показывают в главе, которая называется «От тебя, две тысячи лет назад» — зеркало названия первой серии. Девочка из племени эльдийцев. Кто-то выпустил свиней, свалили на неё. Король Фриц объявляет ей милость: она свободна — и спускает собак, чтобы охотиться. Она бежит, забивается в дупло огромного дерева, проваливается в воду среди корней, и там к её спине прирастает нечто, у чего нет ни глаз, ни рта.
А дальше — то самое место, где зритель обычно выпадает. Она возвращается. Не мстить, не убегать — возвращается к тому, кто её травил, и следующие тринадцать лет работает его армией: валит леса, строит мосты и дороги, вырезает соседние народы. Рожает ему трёх дочерей — Марию, Розу и Сину. Когда в короля летит копьё, она принимает его телом. И умирает — не оттого, что титан не смог бы регенерировать, а оттого, что перестала хотеть регенерировать. Ответ короля на её смерть — единственная реплика, которая объясняет весь сериал.
Ты для этого и рождена, моя рабыня Имир.Король Фриц над телом Имир, глава 122
Мы ищем у неё мотив не того размера. От персонажа такого масштаба ждёшь власти, мести, спасения мира. У Имир мотив бытовой и очень узнаваемый: чтобы человек, которому она принадлежит, признал, что она ему нужна. Она никогда не была свободна настолько, чтобы захотеть чего-то своего: рабство ей досталось не как обстоятельство, а как единственный доступный язык близости. Подчинение и любовь для неё — одно слово. Именно поэтому сила, способная стереть человечество, две тысячи лет уходила на дороги и мосты: у неё не было ни одного собственного желания, на которое эту силу можно было бы потратить.
И поэтому Пути — не тюрьма, в которую её посадили. Она построила их сама, чтобы не уходить далеко: остаться рядом с людьми, которых считала своими, и продолжать делать то единственное, что умела. Две тысячи лет она лепила титанов из песка не потому что хотела, а потому что приказ никто не отменял, а отменить его самой значило признать, что тот, кому она подчинялась, её не любил. Это гораздо страшнее любого проклятия, и это ровно то, что происходит с живыми людьми.
Почему из всех носителей она выбрала Эрена. За две тысячи лет к ней приходили десятки — за силой, за приказом, за благословением. Все обращались к ней либо как к богу, либо как к инструменту. Эрен пришёл и сказал, что она не рабыня и не бог, а человек. Это не благородство: Эрену нужна была её сила, и он получил её именно этой фразой. Но он единственный, кто заговорил с ней в правильной грамматике — и она пошла за ним.
И почему освободил её всё-таки не он, а Микаса. Эрен дал Имир разрешение, но разрешение — это опять чужая воля, ещё один приказ. Ей нужно было другое: увидеть, что бывает, когда любят так же сильно, как любила она, и всё равно отпускают. Микаса любит Эрена абсолютно и убивает его собственными руками — тот же вход, другой выход. Две тысячи лет Имир держала титанов, потому что не знала, что так можно. В последнем кадре она видит, что можно, и представляет себе версию, где копьё достаётся королю, а она обнимает дочерей. После этого она исчезает.
Мелочи, которые многое меняют
У существа нет официального имени: в тексте оно называется «источник всего живого», и это тентативное название, а не термин. Габи, увидев его в финале, описывает как светящуюся сколопендру — многоножка без глаз и без рта. За две тысячи лет у него было ровно два носителя: Имир Фриц и Эрен.
Первый уровень ответа — механический. Существо не ходит по людям и не выбирает носителя. Оно приросло к Имир, а после её смерти осталось там, где осталась сила Основателя: не в теле, а в Путях. К Эрену оно прирастает не по своей воле, а потому, что Эрен держит Основателя, — и происходит это в конкретный момент, когда выстрел Габи сносит ему голову и телу срочно нужно, из чего собраться заново. Не существо нашло Эрена. Эрен оказался тем местом, где эта штука обязана быть.
Второй уровень — системный. Сила титанов лежит не в существе. Она лежит в Путях — в сети, которая соединяет всех эльдийцев и сходится в одну точку. Существо — это шов: место, где нематериальные Пути пришиты к материальному миру. Шов не может переехать на новую ткань, если ткани больше нет. Когда Имир ушла и Пути распались, сколопендре стало не к чему прирастать — и она ссохлась. Обрати внимание на то, как это снято: она не взрывается и её не убивают. Она тянется к отрубленной голове Эрена, не дотягивается и высыхает.
Третий уровень — смысловой, и он единственный настоящий. Зик, единственный, кто вообще пытался разобраться в природе существа научно, формулирует так: оно материализует ужас Имир. Оно дало ей тело, которое невозможно повредить, потому что она смертельно боялась, — и всё, что оно делало дальше, оно делало её страхом. Существо живёт, пока есть кто-то, готовый поддерживать этот кошмар. Две тысячи лет такой человек был. В тот момент, когда Имир отпустила короля, поддерживать стало некому.
И последнее, что стоит принять. Исаяма сознательно оставил существо необъяснённым. Во вселенной, где абсолютно всё — титаны, стены, память, война — раскладывается на политику и биологию, ровно один элемент остаётся сказкой. Это не недоработка: если бы у сколопендры была понятная природа, вся история превратилась бы в фантастику про артефакт. А так она остаётся историей про то, что сделал с этим артефактом человек.
Имир умерла на тринадцатый год. Король, не собираясь терять оружие, заставил трёх дочерей съесть тело матери — «чтобы сила Имир не исчезла». Это первый акт дробления: одна сила разошлась на трёх носительниц, а дальше, за семнадцать веков эльдийской империи, — на девять наследуемых титанов, розданных знатным домам. Империя держала мир этими девятью и вырезала соседние народы полторы тысячи лет, пока в 743-м Марлей не отобрал у неё семь из девяти.
Пять правил передачи
Власть над всеми субъектами Имир: командовать чистыми титанами, стирать и переписывать память, менять тела эльдийцев. Работает в полную силу только у носителя с королевской кровью — или при контакте с королевской кровью.
Цепочка: Имир Фриц → три дочери → дом Фрицев (1700 лет) → Карл Фриц, 145-й король → носители из дома Рейсов → Ури Рейс → Фрида Рейс → Гриша Йегер (съел Фриду в 845-м) → Эрен Йегер.
Никакой боевой суперспособности — и самая опасная механика в сериале: он получает воспоминания не только прошлых носителей, но и будущих. Из-за него в истории есть события без причины. По словам Крюгера, этот титан две тысячи лет двигался вперёд, к свободе, и ни один его носитель не подчинялся ничьей воле.
Цепочка: неизвестные носители → Эрен Крюгер («Совиный») → Гриша Йегер → Эрен Йегер.
Шестьдесят метров — самый крупный из девяти. Превращение само по себе оружие: выброс энергии сносит квартал. Может выпускать перегретый пар, обжигая всё вокруг, и почти не имеет мышц — это ходячая бомба.
Цепочка: неизвестный носитель в Марлее → Бертольд Гувер (получил ребёнком) → Армин Арлерт (съел Бертольда в 850-м).
Панцирь из затвердевшей кожи по всему телу: держит пушечный выстрел и работает как таран. Платит скоростью и выносливостью — броню приходится наращивать заново.
Цепочка: неизвестные носители в Марлее → Райнер Браун (получил подростком незадолго до 845-го, в том же году пробивает стену Мария).
Единственный универсал: скорость и техника рукопашного боя, точечное кристаллическое затвердевание любой части тела и крик, которым можно созвать чистых титанов и натравить их на кого угодно.
Цепочка: неизвестные носители → Энни Леонхарт (получила ребёнком в Марлее).
Самый маленький и быстрый. Челюсти и когти прокусывают затвердевший титановый материал — то есть он вскрывает броню всех остальных. Единственная сила, чью передачу сериал показывает целиком, от начала до конца.
Цепочка: Марсель Галлиард → веснушчатая Имир (съела Марселя в 845-м) → Порко Галлиард, брат Марселя (съел Имир около 850-го) → Фалько Грайс (съел Порко в 854-м).
Единственный, чей облик заметно меняется от носителя к носителю: обезьяна у Зика, рогатое существо у Ксавье. У Зика — снайперская сила броска: он с километра расстреливает разведку камнями. Плюс крик, превращающий подготовленных эльдийцев в титанов, — но это заслуга не Зверя, а его королевской крови.
Цепочка: множество разных носителей → Том Ксавье → Зик Йегер.
Четвероногий, с ослиной выносливостью: может оставаться в титане сутками, пока остальные выдыхаются за минуты. Возит на себе орудия, снаряжение и людей — фактически транспорт и огневая платформа Марлея.
Цепочка: неизвестные носители → Пик Фингер.
Строит из собственной плоти кристаллические конструкции — молот, шипы, копья, стрелы. Плюс уникальный трюк с выживанием: носитель сидит не в затылке титана, а в отдельном кристалле, соединённом с телом жгутом плоти, и управляет им на расстоянии.
Цепочка: дом Тайберов, поколениями → Лара Тайбер → Эрен Йегер (854-й).
Три вещи, которые из этой таблицы видны, а из сериала — нет. Первое: восемь из девяти сил — это оружие, и только Атакующий — это характер; поэтому вся история досталась именно ему. Второе: цепочки почти всех сил обрываются в «неизвестных носителей» — Марлей держал их как гособоронзаказ, и имена людей там никого не интересовали. Третье: единственная полностью прослеженная цепочка — Челюсти, и она вся состоит из детей, которые ели друг друга по очереди. Это и есть сериал в одной строке.
Здесь путаются почти все, и путаница ровно в одном месте: «потомки Имир» и «королевская кровь» — разные величины разного порядка. Все эльдийцы — потомки трёх дочерей Имир, их в сериале называют «субъектами Имир»: это народ, вид, популяция. Именно поэтому Основатель может командовать любым из них и превращать любого в титана. Королевская кровь — это прямая линия правящего дома Фрицев внутри того же народа: не вид, а род. То, что все люди на острове — потомки Имир, делает их эльдийцами; Романовыми их это не делает.
Причина первая: род держали узким намеренно. Основатель слушается только королевской крови — значит, каждый лишний носитель этой крови есть лишний человек, способный отобрать власть над миром. Дом Фрицев полторы тысячи лет вёл себя соответственно: линия одна, наследник один, боковых ветвей не заводим.
Причина вторая: Великая война титанов выкосила континент. В 743-м Марлей побеждает; чистокровные эльдийцы на материке уничтожены, а уцелевшие остатки королевской линии выживают тем, что смешиваются с обычными субъектами Имир и перестают быть «чистыми». К началу сериала от всей континентальной ветви остаётся одна женщина — Дина Фриц. Через неё королевская кровь достаётся Зику, и только поэтому его крик вообще работает.
Причина третья: Карл Фриц спрятал линию, а не сохранил. Уходя на остров, он не увёз «королевскую семью» — он увёз себя и построил подмену. Настоящая линия живёт в глуши под фамилией Рейс и притворяется мелкими помещиками; на троне сидит подставная семья Фрицев, которая ничего не знает и ничего не решает. Круг посвящённых сузили до нескольких человек — а значит, и круг тех, кого можно было бы считать наследниками.
Причина четвёртая: Гриша вырезал остаток. В 845-м он спускается в подземную капеллу и убивает семью Рейсов, чтобы отобрать Основателя у Фриды. Уцелевает Род — и его незаконнорождённая дочь от служанки, о существовании которой почти никто не знал. В 850-м Род гибнет сам. Остаётся Историй.
Почему это вообще важно для сюжета
Дальше — все, кто двигал сюжет, в порядке появления в истории мира, а не на экране. Формат один: чего хотел, откуда это взялось, чем кончилось. Читается подряд как единая причинно-следственная цепь — и тогда становится видно, что почти каждое решение здесь принято за человека кем-то, кто умер задолго до его рождения.
Год ноль · примерно две тысячи лет назад
Хотела: чтобы человек, которому она принадлежит, признал, что она ему нужна.
Рабыня, обвинённая в чужой провинности и затравленная собаками; сила титанов досталась ей в корнях дерева и ничего в её положении не изменила. Тринадцать лет она была армией и инкубатором, потом закрыла собой копьё и услышала, что для этого и рождена.
Чем кончилось: две тысячи лет в Путях, где она продолжала выполнять неотменённый приказ, пока не увидела, как можно любить и отпустить. Разобрано выше отдельной главой.
Хотел: бессмертной армии и вечной династии.
Единственный персонаж сериала с простым мотивом — и поэтому самый страшный. Он не мучается, не сомневается и не считает Имир человеком; его реплика над её телом — не жестокость в запале, а искренняя формулировка его картины мира.
Чем кончилось: получил и то и другое. Династия правила семнадцать веков, армия работает до сих пор — на момент финала ею командует правнук его правнуков в сотом поколении.
Эльдийская империя · семнадцать веков
Хотела: удержать монополию на силу — и удержала полторы тысячи лет.
Девять титанов раздали знатным домам, чтобы никто не смог собрать их в одних руках. Империя стирала целые народы с континента; марлейцы — один из покорённых народов, а не изначальные враги. Это тот исторический факт, который на острове забыли, а на континенте помнят слишком хорошо.
Чем кончилось: в 743-м Марлей отобрал семь сил из девяти, и вчерашние хозяева стали «дьяволами острова».
Хотел: выжить, оставшись у власти при новых хозяевах.
Эльдийская знать, которая в решающий момент помогла Марлею победить своих. За это дому оставили Молот войны, статус и роль «хороших эльдийцев» — живого доказательства, что бывают правильные представители неправильного народа.
Чем кончилось: сто с лишним лет спустя роль доигрывает Вилли — и умирает ровно так, как задумал.
743 · Великая война титанов и уход на остров
Хотел: чтобы его народ вымер.
Он посмотрел на семнадцать веков эльдийского террора и решил, что искупить это нельзя ничем, кроме исчезновения. Поэтому он не воевал, а сдал войну: увёл часть народа на Парадиз, поднял три стены из миллионов колоссальных титанов, стёр островитянам память о мире и вложил в Пути обет отказа от войны, обязательный для любого его потомка с силой Основателя.
Чем кончилось: план требовал, чтобы через сто лет пришёл Марлей и добил. План сорвали двое: Гриша, отобравший Основателя у линии, и Эрен, который отменил обет, договорившись с Имир напрямую.
Марлей · как из детей делают оружие
Хотел: вернуть Основателя эльдийцу, который будет драться.
Марлейский офицер и одновременно двойной агент реставрационистов; десятилетиями сдавал своих, чтобы удержать позицию. Передавая Атакующего титана Грише, он говорит про необходимость кого-то любить — и это не сентиментальность, а точный расчёт: без привязанности следующий носитель не пойдёт до конца.
Чем кончилось: имя «Эрен» Гриша дал сыну в его честь. Крюгер знал, что так будет, — Атакующий показал ему это заранее.
Хотела: вернуть эльдийскому королевству величие.
Последняя носительница королевской крови на континенте; вышла за Гришу как за соратника по движению. Когда организацию сдали, её превратили в чистого титана и сбросили на Парадиз.
Чем кончилось: её титан съел Карлу Йегер, мать Эрена. Позже выясняется, что титана к дому Йегеров направил сам Эрен — через Основателя, из будущего. Самая жестокая петля в сериале.
Хотел, по очереди: искупить смерть сестры, освободить народ, спасти сына.
Его мотив мутирует четыре раза, и это единственный настоящий сюжет о взрослении в сериале. Вина за Фей — реставрационизм — лагерь и потеря всего — Атакующий титан — остров, семья, вторая жизнь. В 845-м он спускается в капеллу Рейсов и вырезает семью, чтобы забрать Основателя, — и обнаруживает, что не может им пользоваться: нет королевской крови.
Чем кончилось: отдал обе силы сыну и умер, умоляя его не делать того, что тот уже сделал. В подвале он оставил три книги — единственный правдивый текст на всём острове.
Хотел: чтобы эльдийцы перестали существовать без ещё одной войны.
Учёный, предыдущий носитель Зверя, единственный взрослый, который разговаривал с ребёнком Зиком по-человечески: они играли в мяч. Он же первым сформулировал план эвтаназии — стерилизовать народ через силу Основателя.
Чем кончилось: передал Зику и титана, и идею. Через двадцать лет и то и другое пришло к финалу.
Хотел: чтобы эльдийцы больше не рождались.
Родители сделали из семилетнего ребёнка агента подполья; чтобы выжить, он сдал их на казнь. Из этого выросла логика: страдание передаётся по наследству вместе с кровью, значит, милосердие — прекратить наследование. У него была королевская кровь и точный план: соединиться с Основателем и стерилизовать весь народ.
Чем кончилось: в Путях Армин напоминает ему про мяч — и Зик понимает, что тринадцать лет назад у него уже была та самая жизнь, ради которой стоит жить, и она состояла из подбрасывания мяча. Он просит Леви закончить и подставляется под удар.
Хотел: спасти младшего брата от участи воина.
Соврал начальству, чтобы Челюсти достались ему, а не Порко. Это первое доброе решение в цепочке — и оно запускает катастрофу: на первой же миссии Марселя съедает веснушчатая Имир, четвёрка детей остаётся без командира, и стену ломают дети, не понимающие, что делают.
Чем кончилось: Порко всё равно стал воином, съев ту, кто съела его брата.
Хотел: чтобы отец-марлеец признал его сыном.
Весь его путь — производная от этого. Стать воином, чтобы получить статус почётного марлейца, чтобы мать смогла показать его отцу. Психика ломается на острове, потому что там его впервые полюбили просто так: он раздваивается на воина и солдата не от травмы боем, а потому что «солдат» — единственная роль, в которой его любили не за заслуги.
Чем кончилось: единственный из четвёрки, кто дожил до конца, — и, по сериалу, это не награда.
Хотел: чтобы решение принял кто-нибудь другой.
Самый тихий и самый страшный персонаж первых трёх сезонов. Он не жесток и не убеждён — он просто ни разу не берёт ответственность на себя, и поэтому сносит стену и убивает тысячи, оставаясь в собственных глазах приличным человеком. Его единственный крик — «вы должны понять, каково нам» — звучит уже сверху, с Колоссального.
Чем кончилось: съеден Армином. Роль «того, кто не выбирал» перешла к следующему поколению.
Хотела: вернуться домой к отцу.
Перед отправкой отец, который годами калечил её тренировками, попросил прощения и попросил вернуться — и это единственное, что она с тех пор делает. Всё её поведение на острове — экономия сил: не геройствовать, не привязываться, дожить. Кристалл в конце третьего сезона — не поражение, а логичный вывод из этой стратегии.
Чем кончилось: вышла из кристалла, дошла до отца — и до финала дожила именно она, единственная из воинов, кто не хотел ничего, кроме этого.
Хотели: чтобы их семьям дали жить.
Марлей устроен так, что стать почётным марлейцем — единственная доступная эльдийцу форма заботы о родных. Пик просчитывает каждый ход и не верит ни одному лозунгу; Порко живёт в тени брата, чьё место он занял чужой смертью.
Чем кончилось: Порко отдаёт Челюсти Фалько сознательно — первый в семье, кто передал силу не по приказу. Пик доживает до финала и садится за стол переговоров.
Хотели: доказать, что бывают хорошие эльдийцы.
Это Эрен и Армин, выращенные по другую сторону моря, и сериал ставит их рядом именно за этим. Габи в начале четвёртого сезона делает ровно то, что делал Эрен в первом, — и зритель ненавидит её теми же словами, какими континент ненавидел остров.
Чем кончилось: Габи стреляет и сносит Эрену голову — тот самый выстрел, после которого к нему прирастает источник всего живого. Фалько получает Челюсти и уносит союз на своей спине.
Хотела: прожить свою жизнь как свою.
В детстве из неё сделали ложную богиню-Имир для секты, потом за это же сослали и превратили в титана; шестьдесят лет она бродила без разума, пока не съела Марселя. Всё, чего она хочет дальше, — не быть ничьим символом.
Чем кончилось: возвращается к Райнеру и Бертольду, чтобы её съели и Челюсти вернулись Марлею, — единственный персонаж, который выбирает смерть осознанно и без иллюзий, ради конкретного человека и без единого лозунга.
Парадиз · 845–850, внутри стен
Хотел: вернуть Основателя семье и доиграть замысел Карла Фрица.
Верил, что мир внутри стен — правильный, а память людей лучше не трогать. Дочь от служанки держал как запасной вариант; когда понадобилось, повёл её в капеллу скармливать титану.
Чем кончилось: сам выпил сыворотку и превратился в самого крупного чистого титана в сериале — сцена, где отец в буквальном смысле становится чудовищем, наползающим на дочь.
Хотела: быть доброй старшей сестрой девочке, о которой нельзя рассказывать.
Носительница Основателя, знавшая про мир всё — и связанная обетом так, что не могла ничего. Её единственное свободное действие за всю жизнь — тайком ходить к незаконной сестре и читать ей книжку. Каждый раз потом она стирала Историй память об этих встречах.
Чем кончилось: съедена Гришей в 845-м. Историй помнит её только как «кого-то доброго», без лица.
Хотел: силы, потому что видел, что бессильных здесь не бывает живыми.
Убийца, телохранитель короля, дядя Леви. Умирая, формулирует главный тезис сериала: все, кого он видел, были чем-то пьяны — выпивкой, женщинами, королём, детьми, мечтой, ролью бога, — и все были чему-то рабами. В том числе он сам.
Чем кончилось: эта реплика — прямой мост к Имир Фриц, которая была рабой любви к своему королю. Сериал произносит свой финальный диагноз за сто с лишним серий до финала.
Хотела: быть нужной кому-то по-настоящему, а не в роли.
Прожила детство под чужим именем Криста и в чужой роли «хорошей девочки», потому что настоящее имя было опасно. Всю четвёртую арку её пытаются превратить в ресурс: трон, наследник, инкубатор, жертва.
Чем кончилось: единственная носительница королевской крови, оставшаяся в живых; в финале — беременная и вне игры, и сериал сознательно не объясняет от кого. Её роль в том, чтобы линия продолжилась без силы титанов.
Хотел: узнать, что в подвале.
Не спасти человечество — узнать, прав ли был его отец. Уникальность Эрвина в том, что он единственный полностью честен с собой насчёт своего мотива; именно поэтому он и может отправлять людей на смерть, не притворяясь, что делает это ради них.
Чем кончилось: отказался от подвала ради последнего рывка и умер, не узнав. Леви выбрал спасти Армина — и это решение задаёт весь четвёртый сезон.
Хотел: чтобы выборы, сделанные другими, не оказались напрасными.
У Леви нет собственной цели ни в одной серии — у него есть верность чужому решению. «Выбирай и не жалей» — это не про свободу, а про способность нести последствия. Он и есть тот, кто их несёт.
Чем кончилось: выполнил обещание, данное Эрвину, и убил Зика — тем самым остановив Гул. Дожил инвалидом и в последнем кадре видит мёртвых товарищей, отдающих честь.
Хотела: понять.
Единственная, кто относился к титанам как к предмету исследования, а не к врагу, — и единственная, кто дожил до момента, когда понимание перестало помогать. Командование получила не по призванию, а потому что больше некому.
Чем кончилось: прикрывает отход союза и сгорает, задержав волну колоссальных на минуту. На той стороне её встречает Эрвин с остальными.
Хотел: чтобы смерть его товарищей что-то значила.
Самый точный политический портрет в сериале. Флоч не злодей и не садист: он выжил там, где погибли все, и не может вынести мысли, что это было зря. Из этой невыносимости и вырастают йегеристы — не из ненависти, а из потребности придать смысл потере задним числом.
Чем кончилось: расстрелян с воздуха, до последней секунды уверенный, что защищает остров.
Хотела: бога.
Марлейка, выдающая себя за эльдийку, идеолог культа вокруг Зика. Показывает механику ровно того, как собирается секта: вокруг человека, который сам себе не верит, но не мешает верить другим.
Чем кончилось: культ пережил своего бога ненадолго.
854 · год, когда всё сходится
Хотел: чтобы мир объединился против его собственного народа — и заплатил за это своей жизнью.
Выходит на сцену перед делегациями всего мира, публично признаёт, что вся история его семьи — ложь во спасение, объявляет Парадиз угрозой и открыто говорит, что сейчас умрёт. Он знает, что Эрен в зале. Он специально стоит на свету.
Чем кончилось: план сработал идеально. Эрен убил его при всех, и мир сплотился ровно так, как задумано. Реплика «я не хочу умирать», брошенная за секунду до удара, — единственная его честная фраза за весь монолог.
Хотела: чтобы Эрен был.
Не «был с ней» — просто существовал в мире. Её мотив не меняется ни разу за сто с лишним серий, и в этом её сила: она единственная, кто любит Эрена без проекта на него. Плюс важная механика: на Аккерманов не действует Основатель — их память и волю Эрен переписать не мог.
Чем кончилось: отрезала ему голову, унесла её и похоронила под тем деревом, где он спал ребёнком. Приходила туда до конца жизни — и всё-таки прожила эту жизнь.
Хотел: увидеть море и то, что за ним.
Единственный мотив в сериале, не выросший из боли, — обычное любопытство, и именно оно делает Армина тем, кто способен разговаривать с врагом. Он же обнаруживает, что море — не свобода, а всего лишь следующий берег с людьми.
Чем кончилось: договорился с Зиком в Путях и перевернул исход битвы. Стал послом острова — и всю оставшуюся жизнь ходил по миру, объясняя, что человек, стёрший восемьдесят процентов человечества, был его другом.
Хотел: свободы — и обнаружил, что несвободен даже в этом желании.
Его мотив меняется трижды. В первом сезоне — истребить титанов. В третьем — освободить остров. В четвёртом выясняется правда: он уже видел это будущее глазами будущего себя и шёл в него, потому что оно было его собственным. На вопрос Армина, зачем он это сделал, Эрен даёт два ответа, и оба настоящие: чтобы друзья вошли в историю как спасители человечества — и потому что он просто хотел. Хотел увидеть этот вид. Не хотел умирать. Не хотел, чтобы Микаса была с кем-то ещё.
Чем кончилось: получил всё, что запланировал, включая собственную смерть от рук любимого человека. Сериал не оправдывает его и не осуждает — он показывает, что «свободный человек» и «человек, который не мог иначе» здесь оказались одним и тем же лицом.
Вопрос на самом деле двойной, и путаница оттого, что два ответа лежат на разных этажах. Первый — про механику: почему цель именно он. Второй — про то, почему после его смерти сила не перешла дальше по правилам, а кончилась.
Механика: сила не распределена, она сходится в одну точку. Все эльдийцы соединены Путями, все Пути сходятся в Координате, в Координате сидит Имир, и разговаривать с ней может только носитель Основателя. Убить Райнера или Энни — значит убрать один титан из девяти: сила уйдёт к следующему, миллионы колоссальных продолжат идти. Убить Зика — остановить Гул, потому что через его королевскую кровь Эрен держал связь; это союз и сделал, и Гул действительно встал. Но сама сила титанов при этом никуда не делась бы. Единственная точка, где можно дотянуться до всей системы, — тот, кто в ней сейчас говорит от имени Имир. То есть Эрен.
Почему сила исчезла совсем. По правилам она обязана была перейти: носитель умер, никто его не съел — значит, Основатель уходит к случайному эльдийскому младенцу, рождающемуся в эту секунду, и через двадцать лет всё начинается заново. Этого не произошло, потому что убийство Эрена не выключатель. Выключатель — Имир, и нажала его она сама.
Почему именно Микаса. Здесь сходятся два условия, и оба нужны. Первое — механическое: Аккерманы не поддаются Основателю, их память и волю Эрен переписать не мог; из всех, кто был рядом, только она действовала не под его влиянием. Второе — то, ради чего всё затевалось: Микаса любит Эрена ровно так же безусловно, как Имир любила своего короля. Имир две тысячи лет не могла ответить себе на один вопрос — можно ли любить и не подчиняться. Микаса ответила на него у неё на глазах: тот же вход, другой выход. После этого держать титанов стало незачем.
И неприятное следствие, которое сериал не смягчает. Эрен всё это знал заранее — Атакующий показал ему и Гул, и Форт Сальта, и руку Микасы. Значит, он подстроил и собственную смерть, и освобождение Имир, и то, что его друзья войдут в историю спасителями. Был ли у него выбор — вопрос, на который история честно отвечает «и да, и нет»: он шёл в будущее, которое видел, потому что оно было его собственным желанием, но узнал он о своём желании из этого же будущего. Петля разобрана подробнее в Томе XX.
Первая волна — защита Эрена. Когда союз садится на позвоночник и начинает пробиваться к затылку, из тела поднимаются титаны прошлого: за две тысячи лет носителей девяти сил накопились сотни, и все они лежат в Путях. Имир достаёт их по приказу Эрена и ставит между собой и союзом. Среди них узнаются несколько Молотов войны — они строят кристаллические луки и сбивают летящего Фалько, — и рогатый Зверь Тома Ксавье.
Вторая волна — не Эрена, и вот здесь ответ на вопрос. Армина затягивает внутрь одного из этих титанов, и он оказывается в Путях. Там он находит Зика — того самого, который уже сдался и сидит в бесконечности, — и напоминает ему про мяч и про то, что жизнь стоит проживать ради ерунды. Зик соглашается. И поднимает из Путей своих: погибших оборотней, которые в этой войне были на другой стороне. Титаны начинают драться с титанами.
Почему это вообще возможно. Пути — не хранилище силы, а общая память всех эльдийцев, живых и мёртвых. В ней лежат обе стороны любого конфликта, потому что все они — один народ. Ни у Эрена, ни у Зика нет монополии на мёртвых: тот, кто дотянулся до Путей, поднимает тех, кого зовёт. Разница только в том, зачем зовёшь.
И зачем это нужно сериалу. Это последний, уже не словесный аргумент «Атаки титанов». Всю дорогу история доказывала, что стороны симметричны и что чудовищем становится тот, кому дали такую роль. В финале она показывает это буквально: одни и те же мёртвые могут выйти из земли и за, и против, и вопрос только в том, кто их позвал. Никакой «армии зла» на скелете нет. Там дерётся прошлое с прошлым за то, каким будет настоящее.
Сериал начинается с мальчика, который хочет выйти за стену, и заканчивается признанием, что свобода — не «выйти», а «суметь отпустить». В последних сериях происходят ровно три события, и все три — одного типа.
Зик отпускает идею. Двадцать лет он строил план прекращения народа и был абсолютно прав в своей логике: страдание действительно наследуется. Отказывается он от неё не потому, что кто-то опроверг посылку, а потому, что вспомнил подбрасывание мяча — то есть обнаружил, что жизнь не нуждается в оправдании смыслом.
Имир отпускает короля. Две тысячи лет она держала титанов, потому что не знала, что бывает иначе. Ей не сказали, что она свободна, — ей показали, как это выглядит.
Микаса отпускает Эрена. Причём дважды: сначала убивает, потом — что гораздо труднее — проживает после этого целую жизнь. В финальных кадрах она стареет у могилы, и рядом с ней постепенно появляется другой человек. Сериал показывает это без комментария и без осуждения, и это единственный намёк на то, что кто-то здесь всё-таки выздоровел.
Все, кого я видел, были чем-то пьяны. Выпивкой, женщинами, верой, королём, детьми, мечтой, ролью бога, властью… Все они были рабами чего-то.Кенни Аккерман, умирая, третий сезон
Эту реплику стоит перечитать после финала. Кенни произносит её за полсотни серий до того, как выяснится, кто именно две тысячи лет был рабом любви к своему королю. Сериал ставит диагноз задолго до того, как показывает пациента, — и Кенни, мелкий убийца из подворотни, оказывается единственным, кто сформулировал устройство этого мира одной фразой.
Одно расхождение с мангой, о котором стоит знать. Аниме расширило финал: разговор Эрена и Армина в Путях длиннее, а в эпилоге добавлена сцена встречи Эрена и Микасы, которой в манге нет. На смысл это не влияет, но на ощущение — да; подробнее в Томе XX.
Почему финал многих взбесил. Он отказывается быть моральным. Эрен не наказан и не оправдан. Мир не спасён, а отсрочен: остров всё равно снесут бомбардировкой через несколько поколений, просто уже без титанов. Сила проклятия кончилась, а причина, по которой люди её применяли, — нет. История честно говорит, что решала не ту задачу, которую зритель просил решить.
И последняя рифма, самая точная. Первая серия называется «Тебе, спустя 2000 лет» — обращение, у которого только к финалу появляется адресат. Последняя глава называется «К дереву на том холме». История начинается обращением к женщине, застрявшей у дерева, и заканчивается у дерева, под которым лежит голова Эрена. В самом последнем кадре к этому дереву — выросшему до размеров того, первого, — подходит мальчик с собакой и заглядывает в дупло. Круг здесь не метафора. Он нарисован буквально, той же линией.